Послушайте. Смотрите. Какие красивые запонки

Все иллюзии. Вообще всё. Мы себе всё представляем. Весть мир – иллюзии, а еще весть мир – театр. Он нужен, он необходим, потому что эта та иллюзия, которая дважды иллюзия, потому что обманываться рад.

Игра в театр – это и есть театр, зритель принимает игру актера, но это обоюдное заблуждение, иллюзия. И режиссер – иллюзия, только время реально. Потому что сидишь в зале, а когда встаешь, то и время становится иллюзией, потому что не осталось его, только впечатление. Например, было душно, грустно, скучно, или не было?

Театр – полная иллюзия, и пора бы сказать про любовь. Но про это в пьесе «Иллюзии» написал драматург Иван Вырыпаев, это его чашка Петри, и он разводит там эту плесень. Она растет красивыми паутинками, спорами разных оттенков, от небесно-голубого до мутно-зеленого и даже сапфирового (Какие красивые запонки). Она разрастается, заполняет всё пространство его авторского сознания. Читайте про любовь у Вырыпаева (гугл в помощь).

Вот эту банку с плесенью, которая переливается изумрудно-голубым, где зерно всеобъемлющей любви мужчины и женщины, и мужчины к мужчине, как к другу, берётся рассмотреть режиссер Иван Стебунов.

Молодой, красивый, успешный, модный актер должен рассказать про любовь восьмидесятилетних, прекрасных в мудрости своей, ветеранов счастливой жизни.

Альберта, Маргарит, Денни и Сандры нет, про них рассказывают 1- женщина, 2 - женщина, 1 - мужчина, 2 – мужчина, у автора такое глубокое переживание.

Расскажу вам про Ивана. Про которого Ивана. Про Ивана из Москвы. Про какого из Москвы? Про Ивана режиссера. Про какого режиссера? Режиссера и актера, про Ивана Стебунова.

После каждой его постановки в Молодежном театре Алтая хочу спросить, кому и зачем это выгодно. Но это искусство и ответа нет.

«Иллюзии» – выбор сложный, но необходимый, в каждом театре должен быть особый набор трофеев, и Вырыпаев в их числе (Шекспир, Пушкин,Чехов, и кто-то из современных, модных, актуальных сегодня драматургов. Например, Вырыпаев, можно Пулинович, но её ставят в драмтеатре).

Почему ставит Стебунов? Он сотрудничает с театром, и в репертуаре на большой сцене есть его постановка «Обыкновенное чудо», почему бы не дать ему малую сцену. А может, дать ему паузу?

Но прелесть не в этом.

Четыре актёра, четыре всадника. «И чем вы ближе, тем меньше увидите. Потому что всё – обман». Тишина.

Артисты сидят на белых скромных диванах, за ними полупрозрачный, цвета морской волны фон, справа – экран, на котором иногда показывают хронику семейной жизни, и даже этого минимализма в оформлении спектакля уже много. Ничего не надо, а то начинаешь придумывать спектакль за режиссера, главное, остановить себя и смотреть в лица актеров. 1-я Женщина — Юлия Юрьева (Сандра), 2-я Женщина — Ирина Клишевич (Маргарит) 1-й Мужчина — Александр Савин (Денни), 2-й Мужчина — Анатолий Кошкарев (Альберт). Они ограничены, скованы, зажаты обстоятельствами текста, Вырыпаевщина давит, стесняет, текст нудный, однообразный, безэмоциональный, скороговорчатый, в нем не разыграешься, зайчика или Гамлета не покажешь, потому что всё обман, иллюзии.

Первый монолог первой женщины уводит в сумрак сознания и Юлия Юрьева, актриса с невероятным трагическим потенциалом, разнообразными актерскими инструментами, зажав колени до хруста, выдавливает из себя чужую правду. Юрьева – прекрасная артистка, давно её люблю, в её необыкновенно острой красоте есть тонкий до звона, как струна, стальной трос, витый из страсти и слов. В миндалевидных глазах какая-то козья материнская доброта, колючесть, суровость, и кошачья наивность. Она умеет работать глазами. Актерское мастерство, сколько в этом оценочных иллюзий. В голосе Юрьевой вся гамма переживаний, от пискливого страха до природной истерики. Какую реальную истерику она бы могла закатить. Но в этой роли она точная, расчётливая, прагматичная, и только в сцене «прогулка в Австралии» ей удалось сверкнуть капризностью так талантливо и уместно, что дамы в зале охнули. Последнее время Юрьева, которая находится в сложном артистическом возрасте, когда опыт и мастерство позволяют играть всё, от цыпленка до Мармеладовой, наконец становится востребованной. Режиссёры увидели её актерскую органичность. Но и это иллюзия. Игра – иллюзия, актёр – иллюзия. Сборы реальны, так говорит бухгалтер.

Вторая женщина. Вы не знаете актрису Ирину Клишевич, не обращали внимания, не запомнили, конечно. Кто помнит Лягушку в «Золотом цыпленке», или Мышыльду, или Муми-Маму? Вы не помните многие интересные роли этой великолепной актрисы. Это не проклятие второго плана, это не мастерство эпизода: Ирина – серьёзная актриса в жестких рамках внутренней театральной конкуренции. Но мать Валентины в спектакле «Валентин и Валентина» вы должны помнить. Актриса подняла тот спектакль до уровня большой социальной драмы, когда молодые артисты, смущаясь и стесняясь, впадали в наивный трепет, высокий уровень актёрского мастерства Клишевич концентрировался, как в центрифуге. Вокруг неё создавалось поле театрального излучения высокого напряжения.

В «Иллюзиях» она – демон, создавший кокон в углу дивана, это её место, она заслужила угол, это её угол, она убьет за эту территорию спокойствия, за этот собственный мир. Она убивает. Убивает легко, спокойно, рассудительно задавая один вопрос: «Ведь должно же быть хоть какое-то постоянство в этом огромном переменчивом космосе?», и далее вся страница ее посмертной записки исписана этим простым вопросом: «Ведь должно же быть хоть какое-то постоянство в этом огромном переменчивом космосе».

Актриса Клишевич умирает не моргнув, мы этого не видим, но чувствуем и понимаем. Умение сыграть пустоту, внешнее спокойствие, не выказать легкую возбуждаемость и при этом передать зрителю единственное правильное послание, это выдающееся актёрское умение.

Трудно быть прекрасной актрисой в театре, где годами не бывало главного режиссёра, где приезжие режиссёры не успевают знакомятся с репертуаром, не видят артистов, приходится верить в чудо. Клишевич – чудо-артистка. Богатейший голос, минимум выразительных излишеств, которыми так любят козырять актрисы, осознанная личность: без этого внутреннего наполнения роль второй женщины не получилась бы.

Первая и вторая женщины не соперницы, хотя говорить, что женщины не соперницы принципиально неправильно. Женщины всегда соперницы, и это их иллюзия восприятия реальности. Женщины придумали любовь, самую простую и притягательную иллюзию, и ради неё они живут и умирают. Некоторые делают это сами. Маргарет (Ирина Клишевич) удавилась, трагическая история обмана, женская месть, чудовищная и безграничная иллюзия счастья.

Мужчины. Что мужчины? Как мужчины? Первый Мужчина — Александр Савин (Денни). Второй Мужчина — Анатолий Кошкарев (Альберт).

Не обращайте внимания на ремарки драматурга, что мужчинам по 35 лет. Это неважно, я устал повторять, всё иллюзии. Может, кого-то напрягает, что Савину 30, а Кошкарёву за 50: это иллюзии, они же актёры.

Играем в театр, и что там написал автор в своих глубоких переживаниях, не важно в Реальном театре. Вырыпаев приезжал как то в Барнаул и выступал на сцене Моложенного театра, но это не было связанно с постановкой его пьес. Теперь это уже иллюзии.

Мужчины красавцы! Они друзья, в них есть вера и поиск смысла, он падки на любовь, потому что она приятна, но любовь не смысл жизни. Смысл жизни, может быть, «говорить только правду», или инопланетный корабль. Смыслом жизни может быть поиск своего места, а, может, дружеское признание и понимание.

Мужчины другие, мужчины чужие в этой иллюзии любви. Первый мужчина (Александр Савин) – добрый и неуверенный, он переживает, ему неприятно даже думать, что он может предать дружбу ради любви к женщине. Просто придумать такого героя, но как жить такому?

Сыграть в театре такого можно, и у Савина это легко получается, он прост в этой роли. Сначала спешит и тараторит текст, но находит повествовательную интонацию, доверительный тон и шныряет от первого мужчины (рассказчика) к Денни (герою) легко и свободно. Он не един, это два персонажа.

Хотя важно ли это в такой постановке, где режиссёр не разделяет рассказчика и героя? Какая запутанная история. Один мужчина играет двух мужчин и старается быть одним целым с разными характерами. Шизофрения.

Артист Золотухинского курса Александр Савин мне нравится давно, у меня какие-то родственные чувства к нему, как к двоюродному племяннику. Иногда, кажется, что я строг с ним и предъявляю завышенные требования. Пусть так и будет, буду требовать с него максимального. И прощать неточности.

Савину весело играть «Иллюзии»: глаза искрятся, смешинки скачут в уголках рта, губы предательски готовы растянуться в улыбке. А он умер. Он умер в первой картине.

Саша (фамильярно) хороший артист, он сыграл у Вячеслава Всеволодовича Кокорина «Бумбараша» на глазах Валерия Сергеевича Золотухина. Это, конечно, придает уверенности, но когда это было, потом был Хлудов в «Бег» Булгаков (режиссёра Юрия Ядровского), был «Вишневый сад», большие роли с прописанной партитурой, где рыли образность великие мастера русского психологического театра.

Что искал Савин в роли Денни у Вырыпаева? Любовь? Да ну вас к чёрту, какая любовь у Вырыпаева? Просто жизнь и стариковская блажь. Что нужно понять? Что иллюзии? Потому что кислород нужен в молодые годы, а спасение всегда.

Кого играл Савин, доброго, честного и ответственного человека, для которого смысл – правда. Наверное, и у артиста есть своя актёрская правда. Ага, Саня?

Вот такой принципиальной правде, искусственно культивируемой, противостоит стеной глыбища Анатолий Иванович Кошкарев, второй мужчина (альберт). Мы знакомы четверть века. Помню, как Анатолий Кошкарев из настойчивого, молодого, напористого артиста, играющего всё, что дадут, потому что такая профессия, а он профессионал, превратился в мастера, отягощённого опытом и авторитетом.

Он по-прежнему напорист, характер – как трактор. Большой, красивый, гусеничный трактор с огромной лопатой впереди. От его сегодняшней монументальности веет брутальными кирзачами из «Прощания славянки», азартом генерала Черноты из «Бега». Вообще он Железный дровосек с большим сердцем. Эта гора таланта и мастерства в сцене признания жене выдавливает из себя по капле Хоботова из «Покровских ворот» (еще раз гугл в помощь). Он не беззащитный, не подкаблучник, не наивный трус. Он вдруг поверил женщине. Всю жизнь жил с женщиной, знал, что женщины особенные, они есть и это хорошо. Ему было хорошо, но на старости лет, когда душа готовится в рай, когда друзья сказали, что скоро будут ждать на той стороне, он поверил женщине. Позволил втянуть себя в их иллюзии.

Кошкарёв правда хороший артист, его можно настроить. Он способен улавливать полутона и передавать тонкие нюансы. «Артист с широким диапазоном», напишут ему в характеристике, «ведущий мастер сцены».

Он сделал своего персонажа. Прямо так, по-мужски сделал. Потому что он в него не играл, он с ним соревновался, не соперничал, а как будто перетягивался на руках, как это часто бывает, только потому что они мужчины.

С актером Савиным он не состязался, ему это незачем, ему нужно было уделать своего Альберта, второго мужчину. Альберт в исполнении Кошкарева душевный дядька. В красивых запонках. Старик, так и надо, мир на самом деле мягкий. Иллюзии.

Когда я узнал, что в Молодёжном театре ставят «Иллюзии» и было опубликовано распределение ролей, мне уже хотелось посмотреть спектакль. Я оставил все сомнения в режиссёрских способностях Ивана Стебунова, хотелось видеть работу актёров. Но без режиссёра никак.

В чём задача режиссёра в этой постановке? В разборе психологических портретов героев, в тонких настройках актёров на взаимоотношения. Задача – создать актёрский ансамбль, чтобы зритель не обращал внимания на отсутствие присутствия режиссера.

Пусть будет так. Режиссёр так много сделал, чтобы мы не заметили его работы, чтобы всё внимание было на актеров, чтобы зритель не отвлекался на музыку и парочку студенческих заготовок для того, чтобы выпить воды, а вникал в слова, попадал в ритм монолога, чтобы актёры увлекали публику в потусторонний мир театра. Ведь всё иллюзия и любовь, и смерть, и жизнь, и слава, и признание. Прах и тишина.

Это не пауза, на которую можно поставить, как на козырей. Сколько не говори «пауза», МХАТа не получится.

И чего стоит эта игра?

Стоит она жизни, времени, денег и амбиций. Потому что иллюзии.

Всё иллюзии. Вообще всё. Мир иллюзии, а ещё весть мир – театр, который врата в иллюзии. Какие реально красивые запонки с сапфирами.

Вадим Климов

3 комментария :

Администрация сайта не несёт ответственности за содержание комментариев.