Детям 21-го столетия

Театр музыкальной комедии в этом году богат нововведениями: тут и новый директор, и новорожденный «бэби театр» и литературная «проба пера». На самом деле это очень схожие проекты: проба пера как опыт первых театральных рецензий и проба первого посещения театра – и тут, и там человек выступает в новом для себя качестве. Здорово, что в провинции пытаются поднять интерес к непростому жанру театральной критики, театр пошел на своеобразный эксперимент: объявив начало конкурса, могли бы остаться в неприглядном «вакууме»… но поступило более 20 приличных текстов от 12 участников. Радуйся и выбирай, казалось бы, что проще? Но работы оказались приличные, так что жюри пришлось непросто, бесконечная переписка и звонки друг другу, споры и… еще раз споры. В итоге, жюри присудило премии двум участникам: Глебу Полянскому и Марии Воронец (не смогли определиться все-таки окончательно…). Публикуем, как и обещали, работы победителей.

Детям 21-го столетия

«Знаю - когда-нибудь в полном спокойствии, 
В позднем покое когда-нибудь, может быть, 
С дальнего берега давнего прошлого 
Ветер весенний ночной принесет тебе вздох от меня!» 

(Рабиндранат Тагор «Последняя поэма») 

Новый век начался уже достаточно давно и внёс свои коррективы в понимание театра, музыки и искусства в целом. Однако общие эстетические законы никуда не делись и многие поколения спустя наши творения будут оценивать именно согласуюсь с ними.
И тем не менее, советская рок-опера. Звучит и по сей день смело. Как оксюморон. Хотя, всё всегда было весьма относительно. В своё время джаз, по сути музыку «чуждой империалистической культуры», Лазарю Вайсбейну (ну нравилось Отцу народов слушать в его исполнении «С одесского кичмана», что поделать) спокойно разрешили привезти из Парижа и позже его коллектив стал называться Государственный джаз-оркестр РСФСР. Приютили и бежавшего с оккупированной нацистами территории джазового музыканта Эдди Рознера, а потом арестовали его, началась борьба с космополитизмом, а музыкальное направление, пусть и негласно, на многие годы оказалось в опале.
А рок…нечто ещё более чуждое. И в 1981! За несколько лет до перестроечных криков о переменах? Задолго до официально разрешённых рок-клубов («Машину времени» оставим за скобками). Немыслимо. Почти скандально. Впрочем, Ленком и Марк Захаров всегда ходили по этой грани и этим были интересны зрителю. Да и двусмысленный текст мог вызвать вопросы. Только вдумайтесь, такие строки в арии Резанова на излёте застоя:

«Российская империя – тюрьма,
Но за границей та же кутерьма.
Родилось рано наше поколение,
Чужда чужбина нам и скучен дом»

Впрочем, речь ведь об Империи... Сейчас от этого вызова мало что осталось, после всей дикости (и бытовой и культурной), что познала Россия за минувшие 35 лет, «Юнона и Авось» воспринимается чуть ли не классикой, образцом и каноном из Палаты мер и весов. От скандала остался лишь мягкий отблеск, но зрители разных поколений всё так же заполняют залы, а показы постановки идут с уже привычными аншлагами, несмотря на смены актёрских составов в самом Ленкоме и постановки на других площадках. 

Мне посчастливилось впервые увидеть рок-оперу на сцене Алтайского театра музыкальной комедии году, если не ошибаюсь, в 2007-м. До этого слышал только отдельные композиции и видел короткие отрывки ленкомовских спектаклей по ТВ.
О музыке, либретто – позже. Ведь мы о конкретной постановке, а значит стоит в первую очередь поговорить об артистах. Сразу пленяет сердце зрителя (особенно женские сердца, надо полагать) граф Резанов в исполнении Юрия Голубева. Его голос, подача, оставаясь индивидуальными, так явственно отсылают нас к образу, созданному Николаем Караченцовым. Этому герою так необходима эта выраженная маскулинность. Он дворянин, но не напудренный щёголь онегинского толка, он – авантюрист, подлинный сын своего Отечества, мужчина, вдовец. И все эти черты присутствуют у персонажа Юрия Голубева. Бывал на спектакле после ввода Максима Вехова на главную роль. Его Резанов получился иным, чувственным, гораздо более чутким и безусловно заслуживающим право на существование, но моему сердцу ближе игра Голубева.
С ролью Кончиты, подозреваю, складывается часто весьма сложная ситуация в любом театре. С одной стороны, роль знаковая в карьере любой артистки, спектакль почти заведомо кассовый. Поставить на эту роль приму? Но примам подчас столько лет, что играть 16-тилетнюю девочку, при всём уважении, им не стоит. Ну и задерживаются на этой роли некоторые актрисы неприлично долго. В любом случае, исполнительница роли в настоящее время (был на спектакле осенью), вполне соответствует поставленным задачам.
Всегда радостно видеть на сцене Константина Яковлева в роли Федерико. Зная, какой большой профессиональный путь Константин прошёл в театре, радует, что он, будучи уже главным режиссёром, не бросает эту роль второго плана и украшает собой каждый показ. Кроме того, именно его герой исполняет мою любимую партию во всей рок-опере «Белый шиповник». Хотя, чем старше становлюсь, тем чаще романтический трагизм «Белого шиповника» уступает в моей душе место философской финальной «Аллилуйя» (прямо как с «Мастером и Маргаритой», когда ты сначала пропускаешь Ершалаимские главы, а потом только их и читаешь).
Интересным представляется решение режиссёра поставить одного и того же артиста на роли графа Румянцева и Епископа, а также царя Александра и губернатора Сан-Франциско соответственно. Эта зеркальная композиция по сути отражает ту петлю Мёбиуса, в которую угодил главный герой, окончивший свой путь там, где он его начал. Аналогично, роль жены Резанова и Кончиты также исполняет одна артистка. Многие верят, что всю жизнь мужчина любит единственную женщину, хотя часто и во многих лицах.
Припоминаю и применение «спецэффектов» в постановке, на одном из показов видел индейца, который дышал огнём. Не знаю, насколько это оправдано для создания атмосферы Северной Америки, но некий вау-эффект присутствовал. Позднее от этого отказались, возможно, посчитав лишним и выбивающимся из общей картины. Вероятно, были причины.

Безусловно в рок-опере фундаментом для зрительского впечатления является синтез музыки и либретто. Адаптации западных мюзиклов порой грешат не всегда качественными текстами, т.к. зачастую игру слов, двойные смыслы, которые легко читаются носителями языка оригинала, просто невозможно перевести. К счастью, «Юнона и Авось» таких проблем лишена изначально. Мы слышим её именно так, как того желали авторы. Достаточно редкое ныне удовольствие. Оттого оно лишь ценнее. Можно долго пытаться описать словами ту химию, которая происходи внутри тебя при просмотре спектакля, но в данном случае, я думаю, это просто излишне. Лучше сделать – сложно, испортить исходный материал – практически невозможно. Это разливается внутри весенним ручьём, звенит капелью, играющей ноктюрн на водосточных трубах. А рецепт опьяняющего коктейля: музыка одного из самых заметных отечественных композиторов второй половины 20-го века, русского Морриконе, Алексея Рыбникова и либретто великого шестидесятника, одного из последних поэтов-суперзвёзд Андрея Вознесенского.
Смело можно назвать рок-оперу «Юнона и Авось» классикой. А постановку Алтайского театра Музыкальной комедии – достойным её воплощением на сцене. По мне, произведение давно пора включить в школьную программу, и вписать эту сказку в культурный код всех «детей 21-го столетия». А на проклятые вопросы мы ответим: «Аллилуйя любви! Аллилуйя!».

Глеб ПОЛЯНСКИЙ

Комментариев нет :

Отправить комментарий

Администрация сайта не несёт ответственности за содержание комментариев.