Ты думаешь только об этом…

Впервые со мной случилось престранное ожидание спектакля. Обыкновенно я собираюсь на спектакль совершенно с равнодушным к нему отношением, спокойно, уравновешенно жду, что покажут. Впервые на спектакль Молодёжного театра Алтая «Валентин и Валентина» я шёл с каким-то воодушевлённым настроением. Мне трудно объяснить, почему возникло такое предчувствие. До премьеры я видел три фотографии с репетиции и небольшой сюжет на одном телеканале и только.

Пьеса Михаила Рощина «Валентин и Валентина» – произведение известное, кто-то сказал, что это советская история Ромео и Джульетты, многие это с умным видом повторяют уже 40 лет, почему бы и нет. Есть в этой пьесе две семьи, есть двое влюблённых, есть несчастная безответная любовь, убитых нет и финал счастливый. Сегодня можно сказать, что тонкий слой советской действительности почти не отражается на драматической глубине этой истории. (Не стану пересказывать сюжет, погуглите, не газету читаете).

Молодой режиссёр Алексей Бурдыко, актёр МТА, пытался внешне сохранить эпоху семидесятых годов ХХ века, для чего – непонятно. Ему важно раскрыть главную тему или невнятно воссоздать исторический контекст? Исторический спектакль – это всегда сложнейшая стилизация, был бы это Шекспир, сочиняйте костюмы какие хотите, специалистов в истории костюма XVI в. немного. А людей, которые помнят моду 40-летней давности ещё много, поэтому попадать надо точно. Нельзя сказать, что художник Екатерина Березикова и режиссёр сильно промахнулись, но неточности есть и они доставляют неудобства восприятию. Понимаю, что докопался до мелочей, но в произведении искусства нет мелочей. Раздражают пластиковые фужеры и рюмки, пальто, в котором всё время, везде, и даже дома, ходит Женя, старшая сестра Валентины (актриса Ольга Жучкова), надо сказать интересная актриса.Раздражает чемодан со сломанным замком, новенькая гитара и кое-что ещё.

Художнику удалось создать пространство, которое можно назвать коммунальным: это лестничная площадка в подъезде (где в семидесятые, восьмидесятые разыгрывались страстные любовные истории); тут же дверь квартиры, где живёт Валентина с бабушкой, мамой и старшей сестрой (бабье царство); напротив – дверь коммуналки, где живёт семья Валентина; и загадочная дверь к соседу. Только пространство это широкое для спектакля, который играют на планшете, то есть играют на самой сцене и тут же установлены шесть рядов для зрителей.

Я специально посмотрел, как мог бы смотреться спектакль из партера. Спектакль, наверное, не пойдёт на большую сцену (на полный зал), но если занять только партер, то спектакль, мне кажется, выиграет, по крайней мере, свет бы работал, появилась бы объемная картинка. Потому что сейчас не видно, что делает художник по свету, кроме нескольких затемнений и пары теней на стене.

Большую часть мизансцен режиссёр строит диагонально: с левого угла сцены в правый верхний, где ярким пятном существует «особенная» дверь.Эта диагональ – важная для режиссёра линия, он даже протянул по ней бельевую верёвку, на которой висят простыни. Один раз это белье впопыхах выдвигают, потом один раз за простынкой переодевается главная героиня, и белье опять задвигают.Не работает этот важный художественный элемент, а задумано хорошо. Это та бытовая граница, которую никак не могут перешагнуть герои пьесы. Это грязное белье обеих семей, которое как флаг капитуляции, за которым каждый хочет спрятать своё невежество. Это даже символ чистоты молодых. Вокруг этой линии можно было столько навернуть действия, что пропала бы пустота, в которой всё время живут две семьи, хотя пустота тоже аллегория.

Широкая сцена между двумя дверьми – не поле битвы, а незаполненное действием пространство и актёры, выходя в центр, вынуждены давить нервом на зрителя, заполняя всё своими актёрскими возможностями, и не у всех хватает способностей.Например, первая сцена с матерью Валентина (актриса Татьяна Синицина): ненужное бросание чемодана, лишние обнимания, долгие проводы. Ещё ярче в этой пустоте звучит монолог Дины (актриса Светлана Сатаева), она навязчиво истерит в центре сцены, поорала и убежала, а в этой роли важнейший смысл противоречий, не пробивает это на «правду жизни».

Пресловутая «правда жизни», которую в своей постановке старается сохранить режиссёр, втягивает его в плоскость душного реализма. «Валентин и Валентина» – пьеса вне времени, можно было отказаться от стилизации и выйти на современную глубокую психологическую драму, где высокая нота, взятая автором текста, зазвучала бы пронзительно.

Любовь есть ты или нет тебя (знаки препинания по желанию).

ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ (всё большими буквами),вот про что спектакль.

Первое слово, которое я нашёл после спектакля, было «трогательно». Трогательна актриса Татьяна Данильченко в роли Валентины, даже в сцене болезни и неоднократными падениями на колени, трогательна бабушка (актриса Нина Таякина). Даже мать Валентины (актриса Ирина Клишевич) за непробиваемой коркой материнской любви – трогательна (лучшая работа в этом спектакле). И Валентин трогательный, наивный и невнятный (артист Андрей Потереба), скучно влюблённый.

В пьесе есть важный конфликт. Он мечтает о ней и готов, прилагая все усилия (эпизод «Ты придёшь?»). Она готова к этому, боится, но соглашается (начало второго акта, сцена «Да-да, всё так. Я счастлива и никогда не забуду эту ночь»).

В спектакле это прозвучало скованно, зажато, неточно, эротическая сцена есть, но она скомкана, как простынка, которую прячет Валентина, и точки психологического конфликта не получилось. Первый секс – это ярчайшее явление, величайший стресс, необыкновенно волнительно для влюблённых.

Ещё про реализм: создавая историю (начало семидесятых годов прошлого века) режиссёр начал иллюстрировать её аутентичной музыкой того времени, наверное, так можно заигрыватьс папами и мамами, бабушками и дедушками. Но мы в Молодёжном театре, это не танцевальная площадка в Доме престарелых, где публика старшего возраста (от 40 до 60 лет) вспоминает, как молоды мы были, кого и как любили. Музыка мила, но не подчёркивает образы героев, не раскрывает характеры, не обостряет историю, она как навязчивые воспоминания для взрослых дам, которые уголком платочка вытирают слёзы. Плачут тётеньки в театре, как плакали в автомате, перепачкав лицо помадой.

Спектакль «Валентин и Валентина» про поиск смысла любви, автор пьесы Михаил Рощин в финале пишет нервный, трогательный монолог прохожего: «Любовь?..Да, это то состояние, почти болезненное, та психическая навязчивая идея, когда ты думаешь только об одном. О ней…» И тут режиссёр нашёл отличное решение:

Весь спектакль актёры зачем-то стучали в ту дверь, что на лестничной клетке, обыкновенная дверь. Они били в неё без повода, иногда после стука включалась музыка, иногда не включалась, это была такая бесполезно «прилагательная» дверь. И в финале Бухов (актёр Евгений Кулиш), у него небольшая роль, но важный персонаж, говорит: «Давайте спросим»,– стучит в дверь, её открывает и выходит тот самый прохожий. В этой постановке – сосед (артист Анатолий Кошкарёв) и произносит заключительный монолог. Хорошая сцена, отлично найден образ растерянного и влюблённого человека.

И на высокоморальной ноте – happy end.

Но потом тянется финал, я говорил про себя: «Затемняй», – а режиссёр тянул ещё минуту, начиналась вторая фаза финала.Я опять говорю про себя: «Затемняй, ну давай уже, затемняй», – а режиссёр тянет и тянет. Так весь спектакль и затянул.

Теперь моя любимая часть «Что режиссёр позволил себе выбросить из пьесы».

Начну с того, что в тексте есть всего один эпизод в две строки советской действительности.

ДИНА. Слушай, тебе джинсовый костюм не надо? Один чмырь может достать.

ВАЛЕНТИН. Обойдусь. (Продолжая.) Дети играют в войну, но это не война. Девочки играют вдочки-матери, но это не семья...

ДИНА. Он ещё сигареты американские достаёт, а?..

И потом она же произносит.

ДИНА. Дурачок! Муслима! Муслимчика!..

ВАЛЕНТИН. Это кто?..

ДИНА. Муслима не знает! Ну даёшь!.. Жизнь, жизнь! Ну, ты совсем жизни не знаешь!..

Все эту накипь эпохи режиссёр оставил. Но это совсем не важно, это часть времени, та реальность и актуальность, которая нужна была драматургу, чтобы подчеркнуть современность. Сцена, с точки зрения зрителя 1975 года, важная, в ней есть объяснение отношения к жизни сверстников главных героев.

Ещё момент.

МАТЬ. Да! Тем более такого жениха упустить. Рокфеллер! Зимой и летом все в техасских штанах. И мужчина в самой силе!

«Техасские штаны». Валентин студент из рабочей семьи, но он в джинсах, он не «мажор», а «центровой», но не «колхозник», как у Бурдыко, это к тому, как режиссёр понимает исторический контекст в драматургии Михаила Рощина.

Другое меня затронуло. Режиссёр вымарал целую роль соседки Валентина Катюши. Не понимает режиссёр мощи этой маленькой роли, всей самоотверженности, жертвенности влюблённой женщины.

ЛИЗА. Брал бы вон лучше Катюшку Веры Павловны, – уж какая хорошая выросла, смотреть мило. Своя, добрая и по тебе с детства тает.

Не увидел режиссёр остроты, недопонял авторского замысла и выбросил влюблённую женщину, а чмыря с джинсовым костюмом и американскими сигаретами оставил.

Тронул меня спектакль, предчувствия не обманули. Было местами скучно, пусто, много истерики, но в целом это спектакль, а не развалюха дебютанта, не размазня актерская. Моряк Гусев (Виталий Прозоров) убедительный герой любовник; характерная, откровенно реалистичная подруга Рита (Татьяна Лопатина); и, конечно, Володя (Александр Савин) –талантливо, мастерски сделанная роль.

При всех моих критических высказываниях я бы посоветовал посмотреть спектакль.

Вышел я из театра и понял – трогательно, старею.

В. Климов

Комментариев нет :

Отправить комментарий

Администрация сайта не несёт ответственности за содержание комментариев.