Header Ads

Блеск и нищета венской оперетты

«Летучая мышь» – символ оперетты как жанра, ее рассвета и блеска. Это название можно увидеть в репертуарном листе практически любого музыкального театра мира. Следует, конечно, оговориться, что «Летучая мышь» по пьесе Н. Эрдмана и «Fledermaus» Хаффнера и Жене – произведения разные, общие только музыкой Штрауса, списком действующих лиц и основным сюжетным ходом. Многочисленные попытки современных российских режиссеров «вернуться к истокам жанра», воплотить оригинал венского либретто на отечественной сцене, особым успехом не увенчались, наш зритель упорно не хочет принимать «настоящий» сюжет пьесы. Сложно определить, дело ли здесь в инерции зрительского восприятия, или в том, что Эрдман все-таки нашел универсальный ключ для адаптации шедевра И. Штрауса к русскоязычному театру. Как бы то ни было, феномен удачного симбиоза качественного, действительно смешного либретто и великой музыки продолжает уже многие годы радовать публику. В Барнауле «Летучая мышь» практически всегда, с небольшими перерывами, шла на сцене театра музыкальной комедии, причем всегда по либретто Эрдмана. Мы говорим сейчас о возобновлении на время забытой постановки.

Сам музыкальный материал Иоганна Штрауса является своего рода «лакмусовой бумажкой» для труппы музыкального театра: требуется крепкое сопрано (Розалинда) и сопрано колоратурное (Адель), тенор лирический (Альфред) и драматический (Генрих), крепкий баритон (Орловский), подвижные баритоны (Франк и Фальк), характерный тенор (Блинд), дееспособные труппы хора и оркестра. Помимо сложностей чисто музыкальных, возникают и актерские: современный театр больше не делает скидок на жанр и требует точной, профессиональной актерской игры и от артистов оперетты. Спектакль нельзя назвать восстановленным, он переставлен Константином Яковлевым по-новому, из спектакля ушел несвойственный жанру оперетты в принципе пафос целомудрия и идеал тихого семейного счастья семьи Айзенштейнов, взамен режиссер предложил фривольность и флирт, возведенные в ранг способа существования всех персонажей. Пьеса стала гораздо острее, меньше стало досадных длиннот и невнятности в актерском существовании, сами перипетии сюжета выглядят более оправданными, когда ведущим обстоятельством становится карнавал. Этот бал, как возможность кратковременного бегства от размеренной бюргерской действительности, как возвышение над обыденной жизнью, становится центром притяжения всех сюжетных линий. Спектакль вышел у режиссера более «западным», живым, нежели предшествующая постановка. Маскарад оправдывает «неузнавание» мужем собственной жены, триумф артистизма бесшабашной горничной, явление Frau Розалинды в обличье ночного мистического существа. Иными словами, четко сохранены требования жанра, которому свойственны действенные метаморфозы, буффонадный способ существования.

Константин Яковлев логично и ровно ведет спектакль от почти бытовых сцен первого акта к откровенно цирковым приемам финальной картины. Актеры на этот раз режиссеру в большинстве своем доверились, и результаты оказались достойными. Виктория Гальцева (Адель) в очередной раз доказала свой статус примадонны как вокально, так и актерски, вылепив четкий, острый персонаж. Голос ее звучит по-прежнему ровно и с блеском, фиоритуры филигранны и точны. Юлия Башкатова (Розалинда) убедила в том, что достойна стать настоящей «звездой» театра оперетты: голос удивительно красивого тембра, достаточно убедительное актерское существование, хотелось бы пожелать более чуткого отношения к произнесению согласных звуков в пении. Илья Зуев (Франк), Владимир Давыдов (Фрош), Михаил Басов (Лесничий-лакей) и Алексей Беркетов (Блинд) доказали, что жива еще оперетта, ее юмор и комизм, оптимизм и молодость. Исполнители главных мужских ролей Юрий Голубев (Генрих), Дмитрий Иванов (Фальк) выглядели вполне достойно, хотя и не добавили ничего нового к своим прошлым успехам.

Самым слабым звеном оказался, к сожалению, оркестр театра. После «Сильвы» –явный шаг назад. Отсутствие четкой концепции музыки спектакля у главного дирижера явно ощущается в ансамблях, неровных и нечистых, со множеством динамических неувязок и невнятных снятий, музыка не пульсирует в темпе и ритме вальса, а то несется вперед оффенбаховским галопом, то бьется в конвульсиях, подобно гальванизированному трупу. Солисты, хор и оркестр постоянно соревнуются в силе звука, темпах и скоростях, а проигрывает от этого только зритель. Работа балетмейстера оказалась очень достойной и корректной, органично вошла в «общий зачет» успеха спектакля.

С премьерой!

Игорь Холодов










Фото: muzkom22.ru

Комментариев нет

Администрация сайта не несёт ответственности за содержание комментариев.