Header Ads

Он нам спать не давал

V5En5LO8aq0«Будь как все» - это не про Бузиновского. Серега был на редкость интересным, необычным человеком и одновременно скромным, временами до библейского самоуничижения.


В нем вообще уживалось немало крайностей. Мог прийти в ярость от малозначащего события, нелепого здания или неловко оброненного слова, зато философски относился ко многим человеческим слабостям и недостаткам. Докапывался до потаенных пружин в устройстве Вселенной и напрочь зависал над простейшим сотовым телефоном. Мог потратить массу времени в поисках, оценке и перепроверке какого-нибудь фактика или штришка, ибо любил повторять: «Бог в мелочах». И при этом умудрился сохранить в себе детскую наивность и доверчивость.

- Все воспринимал начистоту. Как сказали, так и принято. Он вообще не вписывался ни во времена с эпохами, ни в свой возраст, - уверена Рада Майхер, знавшая его со времен учебы в Алтайском госуниверситете.

Уже в те годы бросались в глаза его необычность, неординарность, выломленность какая-то. Высокий, худой, с длинными иссиня-черными волосами и пронзительным взглядом голубых глаз, производивших неизгладимое, порой пугающее до онемения впечатление на романтически настроенных барышень, коими раньше славился филфак. В Сереге тогда фонтанировал талант художника. Еще не развилась его смертоносная астма, и он особенно вдохновенно работал с пастелью. Бузиновский отвечал, как теперь бы сказали, за графическую модель уникальной по своим параметрам стенной газеты «СКИФ». Большими буквами – потому что аббревиатура: «Стенная корреспонденция историков и филологов». Газета, состоящая из больших листов ватмана, начиналась у окна рекреации на третьем этаже корпуса «Д», а заканчивалась, бывало, что и в коридоре. Выходила раз в квартал. И всякий раз СББ (так Сергей подписывал свои рисунки) умудрялся придумать абсолютно новую версию «СКИФа». Фантазия без конца и без края. В перерывах между парами, довольно косясь в сторону читателей, Серега заговорщицки подмигивал: «А ничего дацзыбао получилось!». В любом из выпусков всегда присутствовал белый лист с прикрепленной к нему ручкой или карандашом: любой из читателей мог отставить свои комментарии к прочитанному в свежем выпуске. А вы говорите – он-лайн, Интернет…

Естественным образом СББ вскоре стал заниматься оформлением межфакультетских праздников и спектаклей студенческого театра «Альтернатива». Только Бузиновский мог додуматься на очередное 9 мая затянуть весь потолок актового зала корпуса «С» маскировочной сетью и развесить по стенам макеты громкоговорителей военных лет. Исполнители замысла с замиранием сердца ползали под потолком, натягивали массеть и громко обещали по возвращении «на землю» придушить остатками веревки «пролетарского художника». Но как преобразился наш невзрачный зал, как до слез растрогались ветераны. А Бузиновский энергично мыл ладонями воздух и довольно жмурился: «Сюда бы еще зенитку!». Кажется, с той поры Серега удостоился одной из своих почетных кличек: «Старый милитарист». Он обожал и знал практически все про минометы и танки, автоматы и базуки, кулеврины и субмарины. Самолетами вообще бредил. Уверял, что в предыдущей жизни был летчиком. В детстве умудрился пробраться в ангар Барнаульского высшего военного авиационного училища имени маршала Вершинина, чтобы посидеть и помечтать за штурвалом списанной машины.

Еще мечтал хотя бы разок попасть в стройотряд. Взяли Серегу не сразу – были очевидны его давние проблемы со здоровьем. В ССО мало быть веселым, компанейским парнем – надо еще уметь вкалывать, терпеть, подчинять свое «Я» интересам коллектива. Работать по 16 часов в сутки, а то и больше. Бузиновский вытянул счастливый билет в 1982 году, когда командиром «Арники» стал Валерий Петрушин, а комиссаром – Юрий Крюков. Это была связка мечты. Сереге особенно помогло то, что поэт Петрушин с особенной теплотой относился к творческим людям. А рассудительный не по годам Крюков, играя в «Альтернативе», убедился в Серегиных талантах. «Ну как мы будем жить и
работать в тайге без художника?» - сказали командир и комиссар. Бузиновского, как могли, оберегали от особенно тяжелых работ, вроде таскания окорят, доверху набитых бетоном или раствором, на крышу строящегося рыборазводного комплекса под Биксуром. Сделать это было непросто. Серега, которому обычно поручали носить воду в бетономешалку из ближайшего болотца, все равно рвался, как пес с цепи, подменить кого-либо из особо притомившихся и возникали гомерические ситуации, вошедшие в золотой свод «арниковских» былей.

Однажды самый старший в нашем отряде, прошедший суровую школу ПТУ и Советской армии, будущий историк Сергей Васильевич Жданов решил «сослать страдальца» внутрь здания – продолбить в стене несколько крупных отверстий. По-моему, для системы вентиляции. «Бери себе, Бузя, помощника, бери кувалду с «долбежкой» и не показывайтесь здесь, пока все не сделаете!». В помощники Сергей взял еще более ответственного и работящего физика Саню Галкина. Когда «бойцы» скрылись в здании, Жданов пообещал: «До вечера обезврежен!». Но прошло минут 20 и в проеме появилась скособоченная фигура Бузиновского, тащившего сломанную кувалду. Покрасневший Жданов молчком взялся за ремонт инструмента. Ремонта хватило еще на полчаса. «Вы что там делаете?!!» Бузиновский молча и театрально разводит руками. Уже багровый Сергей Васильевич долго и с матюками вышибает из железного ударника остатки деревянной ручки, приваривает ручку металлическую. Приваривает основательно, капитально, как себе в хозяйство: «Н-на, Корчагин! Даю гарантию!». Сергей в кирзовых сапогах на размер больше бредет в помещение, волоча кувалду по земле. Вскоре раздаются нечастые увесистые удары. Через час они стихают. Картина прежняя: удрученный невозможностью выполнить особо ответственное задание Бузиновский и остатки чудо-кувалды. Народ изнемогает от смеха. Терпение Жданова заканчивается – Бузиновский возращен в ранг водоноса. Воспрянувший Серега бежит с ведрами, половину расплескивая на ходу, и не посмотрев в растворомешалку, выливает воду. Она немедленно попадает на землю – поддон-то открыт… Кто где стоял, там и попадал от уже истерического хохота. Работать дальше невозможно. «Все, перекур!» - кричит бригадир Жданов.

Но не меньше этой истории запомнились наши жилые вагончики, смешно разрисованные Бузиновским и Наташкой Кунгуровой. Запомнилось, как газету «Арники» признали однозначно лучшей на августовском слете. Навсегда легли в душу куртки с логотипом нашего стройотряда, разработанным, разумеется, Сергеем. Плывущий на облаке кирпич. Он чуть наклонен назад и слово «Арника», кажется, готово прорасти за горизонт. Это была эмблема на долгие-долгие годы, но кто ж знал, что Советский Союз развалится ровно через 9 лет. Вместе с этой Атлантидой уйдет на дно забвения и «Арника». Леонид Вихрев говорил мне, что вроде бы делаются попытки возродить ее. Не знаю. Мужиков-то на факультете не осталось. Не осталось и крупного рыборазводного комплекса под Биксуром. В советское время о нем даже снимали документальный фильм. Потом его растащила и разворовала череда «эффективных собственников». Остались голые стены, тоска да печаль. Об этом Бузиновский совершенно случайно узнал, работая в музее «Мир времени». Пришел посетитель, разговорились и выяснилось, что гость из Хабаровска прекрасно знает те места. Пытаясь поднять друг другу настроение, мы с Сергеем и Леонидом представили, как поедем старой поредевшей «Арникой» на восстановление порушенного. «Вижу, как впереди всех нас – кондыляющих, пыхтящих, обливающихся потом – катит огромную тележку медикаментов от букета хронических болезней наша медичка», - ехидно ввернул Вихрев...

Еще больше Бузиновский удивил нас на пятом курсе, когда повзрослевшая «Альтернатива» решила поставить на прощание спектакль «Апокрифы» по книге Карела Чапека. На дворе стояла зима 1984 года, горбачевской оттепелью даже не пахло. Нужно было придумать декорации к пяти библейским сюжетам. Главным героем «Апокрифов» был Понтий Пилат, играл его Леонид Вихрев,
стройный и пышнокудрый. То, что предложил Серега, опять перечеркивало стереотипы. Помост в центре сцены из большого количества тяжелых аудиторных столов с высокой задней стенкой. Все это накрыто белой тканью. На ткани рисунок человеческой кисти. Часть сцен игралась как бы на раскрытой к небесам ладони с пальцами-колоннами. Именно с нее Пилат задавал сакраментальный вопрос: «Что есть истина?». Артистов Сергей одел в разноцветные туники и балахоны. Музыкальным сопровождением шли малоизвестные трагические фуги Баха. Говорят, сильное получилось зрелище. Во всяком случае, Сергей, вечно изводивший себя и окружающих самоедством, об «Апокрифах» вспоминал с неименным обожанием.

…Вспомнил вот – осветителем у нас добросовестно отработал первокурсник-историк Сергей Примин, ныне хорошо известный по сети магазинов «Винотека». Несколько раз помогал Бузиновскому, весьма равнодушного к спиртному, в магазине по улице Гоголя с выбором коньяка или виски (в качестве презента или расчета). Серега, кажется, знавший «Мастера и Маргариту» наизусть, с довольным видом звонким голосом восклицал знаменитое коровьевское: «Прекрасный магазин! Очень, очень хороший магазин!». Но вели мы себя в этом действительно прекрасном магазине степенно – ничего не рушили и шоколадных плиток в золотых обертках не глотали.

Дорогого шоколада и прочих прелестей нэпманства Серега наелся в начале девяностых годов. В какой-то степени это было его время: «Твори, выдумывай, пробуй!». Вместе с Вадимом Кудрявиным (Царство ему небесное!) они много и жадно работали, неплохо получали. Среди прочих проектов издавали книги, ранее недоступные нашему читателю. Помню, как взахлеб читал «Инспекцию на месте» Станислава Лема в переводе барнаульской журналистки Марины Герасимовой. Я много читал Лема, в разных переводах. Версия Марины Сергеевны – лучшая.

Но уже в то шальное, угарное время в Сереге вызревал Бузиновский истинный. Тот, который вместе со своей любимой женой и верным соавтором Ольгой Ивановной, подарил нам «Тайну Воланда». Перефразируя любимых нами с Серегой братьев Стругацких, можно сказать: тайные знания прорастали в нем. Первым ростком стало «РО». Собственно, они всю жизнь писали одну книгу – о Роберте Людвиговиче Бартини, «посетившем эту Землю с 1897 по 1974 год». «Тайну Воланда» иные хвалят, иные ругают, многие просто не могут осилить, хотя авторы честно предупреждали: не для массового читателя. Но все дружно сходились в одном: это колоссальный труд. В одной книге спрессовано столько тем и сюжетов, что хватит большой бригаде литературных подельщиков, мнящих себя писателями. Сам Серега с какой-то болезненной щепетильностью всегда делал акцент на то, что «мы не писатели – мы ведем журналистское расследование». При этом Сергей был потрясающим стилистом. Я знаю, как щепетильно он подходил к любому тексту. В материалах, которые он писал и редактировал, нет ничего лишнего. Они как единый монолит, глыба. Мне интересно, почему его, бесспорного мастера слова, человека энциклопедически образованного и прошедшего школу легендарной «Молодежи Алтая», ни разу не попытались привлечь к работе со студентами нашего журфака. Понятно, что никого нельзя научить писать шедевры. Понятно, что он был непростым человеком. Но это намного лучше «простых людей», у которых рожу от задницы не отличишь. Для тех, у кого есть способности, уроки Махатмы даром бы не прошли. Махатмой я звал его в шутку, Серега быстро смирился с «почетным титулом», иногда подыгрывал: «Махатма на проводе».

Последние годы поводов для веселья было все меньше. Сергей все больше замыкался в себе, семье, будущей книге, в которой он обещал большие откровения. «Времени мало, времени почти не осталось», - твердил он. В каком-то роде, он превратился в аскета. Мечтал найти мецената, который бы освободил их с женой годика на полтора от заработков жалких крох. «Мы бы за это время закончили книгу», - был уверен Сергей. Но меценаты так и не появились (они вообще в крае есть?). А процесс создания новой книги вскоре
встал на мертвый якорь. Случился ряд странных событий, заставивших Сергея и Ольгу прекратить свои поиски. Что-то напоминающее «гомеостатическое мироздание». Бузиновские пытались писать что-нибудь попроще – стиль есть, фактического материала – бездна. Один из рассказов был опубликован в ежемесячном сборнике «Полдень ХХI век». Но в целом как-то не пошло, не срослось. Нельзя из горячего скакуна сделать медлительного тяжеловоза. А в данном случае – пони в гламурной попоне.

Внешне Серега с головой ушел в свою любимую историю, в создание виртуального мира «Музея времени». Работал как всегда взахлеб. Похоже, музейная пыль его, хронического астматика, и сгубила.

Однажды на полном серьезе он – как всегда захватывающе интересно и внешне совершенно беспричинно - стал излагать целую инструкцию по тому, что надо делать, когда душа отделяется от тела, каких ошибок следует избежать и в какую сторону лететь от Земли, дабы заняться наконец-то только любимым делом. Это не было похоже на импровизацию. Или внезапное помутнение рассудка. Давно выношенное. Внутренне он был готов.

«Тайна Воланда» принесет еще немало открытий. Все только начинается. Круги все дальше расходятся по воде. Кому надо было внимательно прочитать и сделать выводы, тот это сделал. Или сделает.

Прости, Махатма, за все дурости, грубости и прочие мои человеческие свинства. Интересно, Серега, твоя бессмертная душа помнит сейчас, что надо делать? После вести о твоем уходе с этой Земли, весь день вертелась в голове строчка из любимой нами обоими песни Высоцкого о друге. Который вчера не вернулся из боя. «Он мне спать не давал». Бузиновский многим спать не давал. И ты, читатель, прекрасно понимаешь, что речь идет
не о банальном физиологическом процессе.

«Золотой век человечества – впереди! – говорил своим коллегам «непонятый гений». И еще что-то такое говорил – о самом важном… Нет, не вспомнить».

Сергей ЗЮЗИН

Комментариев нет

Администрация сайта не несёт ответственности за содержание комментариев.